Когда цены на нефть резко растут, в публичном пространстве появляются десятки оценок того, сколько на этом "зарабатывает Россия".
После нападения США и Израиля на Иран таких подсчетов появилось множество. Однако большинство из них методологически ошибочны.
Типичный подход – умножить экспорт (5–7 млн баррелей в сутки) на прирост цены. Такая логика описывает валютную выручку компаний, но почти не объясняет, что происходит с российским бюджетом. А война против Украины финансируется именно из бюджета.
Реальная фискальная модель России довольно сложная и работает иначе.
Налоги привязаны не к экспорту, а к добыче
Ключевой элемент нефтяных доходов бюджета РФ – налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ).
Он начисляется на каждый баррель добытый нефти и зависит от трех параметров:
— мировой цены (сорт Urals),
— курса рубля,
— системы корректирующих коэффициентов (в частности Кц).
Именно поэтому Федеральная налоговая служба РФ ежемесячно публикует эти показатели: среднюю цену Urals, курс доллара и значения коэффициентов для расчета НДПИ, НДД и акцизов.
Читайте такжеУзкое место глобальной экономики: длительность войны против Ирана как фактор финансирования агрессии РФ
Критически важно: цена применяется ко всему объему добычи, который составляет около 9,3 млн баррелей в сутки, а не только к экспортным потокам (5–7 млн б/c).
Кроме НДПИ, Кремль получает дополнительные поступления через:
– НДД (налог на дополнительный доход) – фактически налог на ренту/прибыль месторождений,
– акцизы и другие связанные платежи,
– частично – остатки экспортной пошлины (после "налогового маневра" их роль уменьшилась).
Сколько дает один баррель для бюджета России
Если упростить сложную систему налогов до уровня одного барреля, получим наглядную картину.
При цене Urals $100/баррель:
– НДПИ приносит примерно $25–35,
– НДД – еще $10-20,
– другие платежи – $3-7,
– демпфер уменьшает эффект примерно на $5-15.
В итоге бюджет получает порядка $35-45 с каждого барреля, то есть от трети до половины его стоимости.
Это означает, что Российское государство фактически "сидит" не на экспортной выручке, а на налоговом потоке, который прямо привязан к мировым котировкам.
Читайте такжеЭнергетическая геополитика: что формирует "ценовой коридор" для нефти
Сколько Россия уже заработала на текущем ценовом шоке
Если взять период с 28 февраля по 19 марта, цена нефти выросла примерно с $56 до более $103. Но важно учитывать не пиковое значение, а средний уровень за период.
По графику среднее превышение цены над базой составляет примерно +$25–30/баррель.
С учетом того, что бюджет изымает около 55–60% прироста цены через налоговую систему, получаем:
– дополнительный доход с барреля: $14–17,
– объем добычи: 9,3 млн барелей/день,
– ежедневный эффект: $130–150 млн.
За примерно 20 дней это дает: $2,5–3 млрд дополнительных доходов для бюджета РФ уже получено.
И это только эффект цены – без изменения объемов экспорта или добычи. Если цена удерживается на повышенном уровне в течение месяца, эффект масштабируется до совсем других величин.
Отталкиваясь от бюджетной базы ($59/баррель), имеем:
– $100/баррель → $6–7 млрд в месяц,
– $120/баррель → $9-10 млрд,
– $150/баррель → $14+ млрд.
А это уже соизмеримо с месячными военными расходами России ($16,6 млрд/мес. по оценкам Службы внешней разведки Украины).
Сегодняшняя ситуация на рынке нефти определяется не фундаментальным балансом спроса и предложения, а геополитикой.
Аналитики выделяют три сценария:
– базовый (деэскалация) – $70–80 за баррель,
– текущий (ограниченные перебои) – $100,
– стресс-сценарий (длительное нарушение поставок через Ормуз) – $120–150 и выше.
Именно последний сценарий является критическим для понимания российских доходов. Потому что бюджет РФ реагирует не на среднегодовую цену, а на короткие периоды пиковых значений.
Читайте такжеГлобальный энергетический тромб: почему обход Ормузского пролива не спасает мировой рынок
Однако даже эти оценки являются упрощением.
В расчетах используется цена Urals как базовая, поскольку именно этот сорт является основой российского нефтяного экспорта и налоговой системы. Однако фактически Россия добывает и продает несколько сортов нефти с разными характеристиками и ценами.
Кроме Urals, это, в частности, Siberian Light (легкая, низкосернистая нефть с более высокой ценой), ESPO (сорт, экспортируемый в Азию через трубопровод "Восточная Сибирь – Тихий океан" и традиционно торгуется с премией), Sokol (сахалинская легкая нефть высокого качества) и ARCO (арктический сорт с Приразломного месторождения).
Хотя их доля в общей добыче меньше, чем у Urals, они часто продаются с премией к нему.
Это означает, что фактическая налоговая база может быть даже шире, чем показывают расчеты на основе одного бенчмарка, а значит – и реальные доходы бюджета РФ в периоды высоких цен могут быть несколько выше базовых оценок.
Поэтому проблема заключается не только в том, что Россия продолжает экспортировать нефть.
Проблема в том, что ее налоговая система построена таким образом, что каждый скачок мировых цен автоматически конвертируется в дополнительные бюджетные доходы.
Иначе говоря: каждые +$10 к цене нефти – это миллиарды долларов, которые через НДПИ и другие механизмы попадают непосредственно в бюджет РФ.
Именно поэтому короткие геополитические шоки на рынке нефти имеют непропорционально большой эффект – не только для энергетики, но и для финансирования войны.
Хотите стать колумнистом LIGA.net — пишите нам на почту. Но сначала, пожалуйста, ознакомьтесь с нашими требованиями к колонкам.
Статьи, публикуемые в разделе "Мнения", отражают точку зрения автора и могут не совпадать с позицией редакции LIGA.net
