Профессор современной истории Йельского университета Одд Арне Вестад предупредил, что мир повторяет структурные предпосылки, которые более ста лет назад привели к Первой мировой войне. В книге "The Coming Storm" и новом интервью подкасту Decoding Geopolitics историк утверждает: несмотря на внешнюю стабильность, риски сползания к войне между великими державами неуклонно растут.
Как передает "Хвиля", со ссылкой на беседу историка с ведущим Decoding Geopolitics Podcast Домиником Преслом, Вестад сразу отвергает две самые распространенные исторические аналогии — с Холодной войной и с 1930-ми годами. Обе, по его мнению, структурно не соответствуют сегодняшнему миру.
"Холодная война была биполярной. Сегодняшний мир — многополярный. Великие державы конкурируют в рамках одной экономической системы. Этому предшествовал длительный период мира между ними и значительный уровень экономической и социальной интеграции. Это не Холодная война", — объясняет историк. 1930-е же, подчеркивает он, выросли из катастрофы Первой мировой и ничем не напоминают сегодняшний мир, привыкший к долгой стабильности.
Единственный действительно близкий период, настаивает Вестад, — конец XIX и начало XX века. Тогда, как и сейчас, ведущая держава начала демонтировать порядок, который сама же и построила. Тогда это делала Британия, сегодня — США. Причем Вашингтон, по словам историка, зашел в этом процессе "гораздо дальше и гораздо быстрее, чем Британия когда-либо до 1914 года". Внутренняя популистско-националистическая реакция против глобализации, которую запустили сами же США, — первое тревожное совпадение с довоенной Европой.
Вторая параллель — неспособность ведущих держав интегрировать новую восходящую силу. В Европе такой силой была Германия, чей стремительный экономический подъем соседи не смогли вписать в собственную стратегическую картину. Сегодня то же самое происходит с Китаем. Вестад приводит формулу своего коллеги по Йелю, историка Пола Кеннеди, цинично точно описывающую тогдашнюю британскую позицию: "Если бы вы просто перестали расти, маленькие гунны, то все было бы хорошо". Германия отказалась останавливать свой рост — как и Китай сегодня.
Третья и самая опасная параллель — не существование альянсов, а неопределенность вокруг них. "К войне 1914 года привело не само существование альянсов. К ней привела неопределенность относительно того, сработают ли эти альянсы и как великие державы поведут себя в случае настоящего кризиса", — подчеркнул профессор. Именно эта неопределенность подтолкнула часть немецкой элиты к фатальной логике: если большое столкновение неизбежно, пусть оно лучше случится сейчас, а не позже. Подобный ход мысли, опасается Вестад, может зародиться и сегодня — в Москве, Пекине или где-то еще — если мир убедится, что американские гарантии безопасности больше не работают.
Отдельно историк подчеркивает: никто из ныне живущих не пережил войны между великими державами, и потому почти никто не способен представить ее масштаб. Он напоминает, что только за первые две недели битвы на Сомме летом 1916 года погибло столько солдат, сколько во всех войнах между великими державами с 1815 по 1914 год вместе взятых. "Поскольку с нами этого не случилось, мы считаем, что этого и не произойдет. Это ошибка — и ее уже сделали накануне 1914 года", — резюмировал Вестад.
