Содержание:
- "Мне все время приходилось доказывать, что я могу"
- "Если бы девушек брали в пехоту, я бы и на "Мавиках" не сидела"
- "Ты должен говорить: "Я пойду убью, а не меня убьют"
34-летняя Айра уже более года служит на боевой должности – занимается аэроразведкой на Харьковском направлении в составе 13-й бригады НГУ "Хартия". И уверяет: если бы девушек брали в пехоту, пошла бы и туда. Своим примером Айра разрушает стереотипы как о женщинах в целом, так и о женщинах в армии.
LIGA.net встретилась с Айрой в пункте постоянной дислокации к северу от Харькова, куда она недавно вернулась с ротации. Айра рассказала о мотивации присоединиться к войскам; жизни и службе в мужском коллективе; дистанцировании от подруг из гражданской жизни; мужчинах, которые прячутся от ТЦК, и планах на после демобилизации.
"Мне все время приходилось доказывать, что я могу"
Айре 34 года, она из Житомира. До 24 февраля 2022 года вязала носки на предприятии и жила обычной жизнью вместе с мужем и любимой собакой. Когда началась полномасштабная война, отказалась уезжать и сразу стала думать о мобилизации, но "тогда была семья, свои нюансы". С мужем, гражданским, об этом не говорила, потому что знала его отношение: "как и любой мужчина, он боится за свою женщину". Однако в итоге она развелась и летом 2024 года вышла замуж во второй раз – за военного, который к тому времени служил уже десять лет.
"В 18 лет он срочку отслужил, а потом "зеленые человечки" пришли в Крым, – рассказывает Айра. – Их закрыли на территории воинской части. А как выпустили, он сразу подписал контракт. Прошел Донецкий аэропорт, Дебальцево, много горячих точек. 16 августа 2025 года должна была быть первая годовщина нашей свадьбы. Но 16 июля он погиб".
Айра мобилизовалась в ноябре 2024 года. За два месяца до этого она лежала в больнице, и туда привезли военных на реабилитацию.
"Их было около 15 – наверное, добровольцы, совсем дети, 22-25 лет. Они еще слишком молоды для войны. И такие побитые: у кого-то ноги нет, у кого-то – глаза, у кого-то все зашито. У меня сердце кровью обливалось. Это уже была крайняя точка, божий знак для меня. Я подумала: лучше я буду на этом месте, чем еще чье-то дитя пойдет."
Айра начала обзванивать подразделения, чтобы мобилизоваться. Везде получала отказы из-за пола и телосложения (рост Айры – 158 сантиметров), однако с "Хартией" все сложилось. Поэтому она отправилась в ТЦК в Днепре, а оттуда – на базовую общую военную подготовку (БЗВП – укр.), после которой ее ждал хартийский курс молодого бойца (КМБ). Хотя Айра была в хорошей форме, занимаясь танцами на пилоне, все равно беспокоилась о своих физических способностях.
"На БЗВП нас немного подвергли физическим нагрузкам, – рассказывает она. – Сначала было отношение вроде: "Ну вы же девочки, вы же женщины". Мне все время приходилось доказывать, что я могу. И БЗВП, и половину КМБ. И уже в последние дни я психологически сдалась. Тогда у меня спина начала болеть очень сильно. Помню марш-бросок на КМБ – сижу в лесу с рюкзаком с водой, делаю себе укол обезболивающего и просто начинаю плакать".
Однако Айра не сдалась. С началом службы жизнь в одно мгновение кардинально изменилась: словно из одного мира она попала в другой. Но в итоге эти изменения ей понравились.
"Когда тебе дают АК (автомат Калашникова. – Ред.), понимаешь, что твоя жизнь изменилась абсолютно. И что в прошлое не вернешься, – объясняет она. – Раньше я не стреляла. Я добрый человек, люблю собачек, всех люблю. Но стрельба – это просто кайф. Я взрослый человек, знала, куда иду, на что соглашаюсь. Не смотрела тиктоки, что у нас все за*бись. Понимала и сейчас прекрасно понимаю последствия, которые здесь могут быть. Поэтому стрелять было не страшно. Даже не знаю, чего бы там испугалась".
На хартийском обучении Айра вместе с другими женщинами жила отдельно от мужчин в кубриках по четыре-шесть человек. Однако правила для женщин были такими же, как и для мужчин: перемещаться по территории двойками, всегда носить с собой оружие, выполнять физические нагрузки и так далее.
"Гендерное равенство там повсюду", – улыбается Айра.
Теперь она адаптировалась к пребыванию в мужском коллективе 24/7. Побратимы, как говорит бойцы, привыкли к ней, а она – к ним. Хотя вначале ребята были шокированы даже больше, чем она:
"Для них это был шок, наверное. У меня были критические дни, я трижды за день плакала, потом улыбалась, до этого мне было жаль собачку. И у них какой-то error ловился в голове. Конечно, есть моменты дискомфорта и для меня, и для них, но это мелочи. Как пилот я у них одна женщина, им меня хватает".
Свой позывной Айра тоже получила на БЗВП – из-за того, что сильно скучала по собаке, которая осталась дома:
"Я когда сюда пошла, единственный, по ком скучала, – это моя собака, Айра. Она очень хорошая, ни капли агрессии нет – ее даже коты задирают. Я на БЗВП по ней очень скучала, поэтому меня назвали Айрочкой. Я здесь второй год, и она до сих пор у меня на заставке", – рассказывает Айра, показывая экран телефона с фотографией своей любимицы.
"Если бы девушек брали в пехоту, я бы и на "Мавиках" не сидела"
В начале службы Айра летала на "Мавике", сейчас перешла на "Матрас" – так воины называют дрон Matrice 4T – более удобный в использовании, с лучшим зумом. С помощью этого квадрокоптера она ищет и находит вражескую пехоту, укрытия, чтобы по ним дальше работали ударные дроны и артиллерия.
"Я вообще должна была стать медиком, но что-то пошло не так, – улыбается военная. – Меня хотели оставить в "Хартии" на бумажной работе. Но там у меня была подруга, она говорит: "Айра не будет сидеть на бумагах, она боевая". Если бы девушек брали в пехоту, я бы и на дронах не сидела, клянусь".
Боевое крещение – первый выход на позиции – произошло в Липцах в феврале 2025 года.
"Я знала, что нужно готовиться к худшему. Но, блин, такой неплохой подвал был! Мой большой плюс – это рост в 158 сантиметров. Смотрю – ребята выходят согнутыми, а я стою и мне комфортно. Приехала тогда – половину не знаю, половину не понимаю, – улыбается она. – Нужно было учиться. Это как-то прошло очень быстро, как на телевидении: это учим, то делаем, туда смотрим, за тем наблюдаем. Потом следующие выходы, потом – снова".
Операторы дронов работают в тесной связке с пехотой, поэтому Айра часто пересекается с пехотинцами, заходит к ним по делам и просто пообщаться:
"Как-то раз я зашла к ним, чтобы зарядиться – микро-USB не было на позиции, а у них было. Как захожу, начинаем о чем-то говорить, смеяться. И стоит парень: "Мне 26. Надо будет зайти на позицию, но я боюсь". Я говорю: "Вот закончится война. Какие у тебя планы? Я знаю, что когда она закончится, у меня будет большая собака – желтый глуповатый лабрадор. И еще огромный серый пушистый кот". А он мне: "А я жениться хочу". Я чуть ли не поженила его на позиции".
На уточняющий вопрос, идет ли речь о браке с ней, Айра спешит возразить.
Да какое – на себе? Таких, как я, замуж не берут, – говорит военнослужащая. – Каждый мужчина хочет прийти вечером домой, чтобы его любили, обнимали, кормили и так далее. А я 24 дня в месяц нахожусь с какими-то парнями под землей. Мы вчера выходили, нас засыпало землей, потому что мина легла в 20 метрах. Тоже такой себе вариант, блин – жениться и стать вдовцом.
Больше всего Айру беспокоят именно пехотинцы. И приводит пример.
"У нас вчера была ситуация: мы выходили с позиции, я сижу, понимаю, что к нашей пехоте подходят русские, и ничего сделать не могу. Сижу и только Бога прошу, чтобы с нашими мальчиками все было хорошо, – говорит она дрожащим голосом, и в конце концов не может сдержать слез. – Я не знаю их имен, лиц, но они мне близки. Смотрю – и у меня сердце болит за этих мальчиков. Они теперь моя семья".
За более чем год, прошедший с ее мобилизации, Айра ни разу не пожалела о решении присоединиться к войску и только убедилась, что поступила правильно.
"Я всегда радуюсь, когда мы оккупантов херачим. Это бальзам на душу. Пусть меня бог простит, но это огромное счастье. Я понимаю, что та п*дарасина могла захерачить моего товарища. Я не понимаю их мотивации. Знаю нашу мотивацию. Знаю, почему мои ребята там, – говорит она. – У меня, кроме себя, нет ничего. Пока у меня есть идея, стимул, желание – нужно что-то делать. Я знаю, что делаю все, что могу. Когда закончится война, и мне какой-то военный будет рассказывать, как на войне было, я не хочу лгать. Чтобы когда я сказала ему: "Я тебя понимаю", это не было ложью. Так что пока у меня есть силы, здоровье, меня из блиндажа вынесут либо в конце войны, либо вперед ногами".
"Ты должен говорить: "Я пойду убью, а не меня убьют"
Статистика свидетельствует, что количество женщин в армии растет – в том числе и на боевых должностях. На вопрос, что бы она посоветовала девушкам, которые хотят присоединиться к армии, но пока сомневаются, Айра говорит, что не стоит брать с нее пример.
"Женщинам я бы хотела сказать: "Сидите дома, рожайте детей, заводите собаку, живите счастливой жизнью. Ну, явно не бегите сюда", – улыбается она в ожидании новой ротации.
Однако мужчины, которые скрываются от ТЦК, говорит Айра, не раздражают ее, но и общаться с ними она не стремится. Как-то после прилета рядом с домом, в котором она живет в коротких паузах между ротациями, ей нужна была мужская помощь, чтобы отремонтировать окно. И именно тогда она особенно почувствовала пропасть между собой и теми, кто не замечает войны.
"У меня есть сосед, строитель, я попросила его помочь. Он помог. Предложила кофе. Сидим на кухне, разговариваем. Когда ты сидишь на позициях 24-25 дней, то уже жизнь там проходит. О чем мне с ним говорить? Понятно, что только о позиции. А он меня спрашивает: "А что такое блиндаж?" Мне уже неинтересно с такими людьми".
Военная говорит, что не все мужчины способны воевать, и понимает, почему многие из них боятся. Однако само восприятие войны у таких мужчин часто кажется ей искаженным.
"Почему вы считаете, что если пойдете на войну, вас там убьют? Почему вы не считаете: "Я пойду и уничтожу врага? А не он меня", – размышляет она. – Чтобы говорить "меня убьют", на курсе базовой военной подготовки и затем в секторе нужно просто сидеть тыквой и ничего не делать. Когда ты приходишь и работаешь, стараешься научиться обращаться с оружием, когда у тебя хотя бы три извилины, ты должен говорить: "Я пойду убью, а не меня убьют".
С подругами из гражданской жизни Айра поддерживает контакт, но также чувствует, что они находятся в разных вселенных:
"Вот подруга мне звонит, у нее две девочки, рассказывает мне о детях. Другая звонит, рассказывает о консервации, новый салат закрывает. А мне просто нечего им рассказать. Я их люблю, они – моя поддержка. Но интересы уже разные. Они меня не понимают, а я – их".
Новый год она встретила на позициях. Так же, как и 8 марта и другие праздники. "Видите апельсинку? – показывает она на стол. – Это мне пехота на Новый год подарила. Я прихожу, а они такие: "Сегодня же Новый год". Я говорю: "Да, в 12 будем 2026-й встречать". И дают мне эту апельсинку. Я как кошка растаяла. Счастье в мелочах".
На вопрос, как она изменилась за время службы, Айра самокритично предполагает, что эти изменения в худшую сторону. Хотя ее дальнейший рассказ это опровергает.
"До этого я была семейным человеком, 15 лет прожила в прекрасном браке, была женой, хозяйкой. А потом все исчезло, – вздыхает она. – Сейчас люди говорят, что я феминистка. Нет. Просто научилась все решать сама. Парни спрашивают: "Может, тебе чем-то помочь?" Я говорю: "Я сама". Даже в магазине, когда закупаемся, я хватаю пакет и начинаю тащить. Парни такие: "Давай мы занесем". – "Я сама". Сейчас принимать помощь очень трудно. Постоянный страх или недоверие. Но я стала сильнее".
Взгляды на отношения со сменой гражданского статуса на военный Айра также пересмотрела. Когда-то она рассчитывала только на мужа, считала его стеной и опорой. Однако сейчас в отношениях, как и во взаимодействии с побратимами, привыкла сама решать свои вопросы.
"Я осталась одна. И жизнь приучила меня к этой мысли. Даже сейчас у меня есть мужчина, который говорит: "Киса, пока я с тобой, пакеты понесу, окно тебе запеню". Я с трудом удерживаю себя, чтобы он это сделал, – объясняет она. – Я просто уничтожу мужчину, более слабого, чем я. Он не будет чувствовать себя мужчиной рядом со мной. Это не его проблема, это у меня есть недоверие, травмы, ревность. И это влияет на отношения. Типа: "Если ты слабее, я тебя просто сломаю".
Айра не строит планов на будущее. Повторяет: точно знает только, что у нее будут собака и кошка. А вот вдруг на секунду задумывается и признается в еще одном желании, которое не успела воплотить в жизнь:
"До того, как сюда попасть, я стояла в очереди на усыновление. Возможно, возьму мальчика из детского дома. А чем заниматься буду? Жизнь покажет. Ситуация в стране покажет. Послевоенное время – самое тяжелое. Поэтому будет видно. Но уезжать отсюда точно не буду. Я за эту землю воюю и не покину эту страну".
Читать такжеПолное сопровождение. Как основатель юрфирмы MORIS Андрей Романчук присоединился к "Хартии" и что это ей дало
